Как привлечь деньги и успех

Искусство привлечь деньги: как сын почтового клерка стал миллиардером

Искусство привлечь деньги: как сын почтового клерка стал миллиардером

Рубинштейну 63 года, но он летает на своем роскошном Gulfstream G550 250 дней в году. По его словам, ему нравится такой насыщенный образ жизни, и за каждым обедом, речью или скромным высказыванием Рубинштейна скрывается кое-что еще: перспектива заключения сделки. Этому не учат в Гарвардской школе бизнеса, хотя Рубинштейн, занимающий 250-е место в списке самых богатых людей США с состоянием $1,9 млрд, считает, что как раз этому должны учить. «Я вхожу в советы директоров около 30 некоммерческих организаций. Да, я даю им много денег, но установление связей помогает бизнесу моей компании», — объясняет Рубинштейн.

Под управлением Carlyle Group находится $156 млрд, фирма владеет крупными пакетами акций 209 компаний — от проката автомобилей Hertz до производителя печенья Mrs.Fields. Рубинштейн и два его многолетних партнера Уильям Конвей-младший и Даниэль д’Аньелло занимаются прямыми инвестициями уже 25 лет, но их хватка не ослабевает. Carlyle покупает компании с сумасшедшей скоростью, перебивая предложения конкурентов. В 2012 году группа инвестировала $16 млрд — больше, чем любая другая фирма на рынке прямых инвестиций. В числе недавних сделок инвестиции в фотоагентство Getty Images ($3,3 млрд) и в бизнес DuPont по окраске автомобилей ($4,9 млрд). С самого начала среднегодовая доходность фондов Carlyle составляет 18%. Получая вознаграждение за свое управление фондами по схеме «1,5 и 20» — 1,5% от суммы активов и 20% от прибыли — три партнера-основателя Carlyle в итоге стали миллиардерами.

«Дэвид — самый преуспевающий фандрайзер, возможно, не только на рынке прямых инвестиций, но и за всю историю человечества. А Билл Конвей — один из величайших инвесторов, каких я когда-либо видел», — говорит Джимми Ли, один из патриархов инвестбанкинга из JPMorgan Chase. — Они умело ведут два основных бизнеса на рынке прямых инвестиций: привлекают средства, потому что без привлеченных капиталов нет никакого бизнеса, и разумно инвестируют, ведь если вы не будете разумно инвестировать, то не сможете привлечь средства».

История успеха. Рубинштейн, сын почтового клерка из Балтимора, изучал право в Чикагском университете, а затем служил советником в Белом доме при президенте Картере. После победы на выборах Рейгана Рубинштейн решил бросить политическую карьеру. Его вдохновлял пример Уильяма Саймона, министра финансов при президентах Никсоне и Форде. В 1982 году тот вложил $330 000 в компанию Gibson Greetings, выпускающую поздравительные открытки. Инвестиция принесла ему $66 млн.

Но Рубинштейн не финансист. Он потратил впустую шесть лет, пока не встретил двух людей с блестящими финансовыми мозгами — Конвея-младшего и д’Аньелло. В 1987 году с помощью Эда Матиаса, друга Рубинштейна, работавшего в инвестиционной фирме T.Rowe Price, они смогли привлечь $5 млн. Первый блин вышел комом: часть инвестиций не оправдала себя и фирма едва пережила «черный понедельник» 1987 года. Однако партнеры быстро учились на своих ошибках: д’Аньелло, бывший финансист сети Marriott, наладил работу офиса Carlyle, а Конвей, бывший финансовый директор MCI Communications, освоил искусство покупки компаний и стимулирования менеджмента.

Кроме того, Carlyle собрала команду бывших правительственных тяжеловесов из Республиканской партии. Партнеры воспользовались тем, что их фирма располагалась в Вашингтоне, и изначально сфокусировались на сделках, связанных с военно-промышленным комплексом, особенно в этом помог бывший министр обороны США Фрэнк Карлуччи, ставший президентом Carlyle. «Наши первые успехи помогли нам понять, что мы легко находим общий язык с фирмами, бизнес которых зависит от политики администрации. Это транспорт, здравоохранение, телекоммуникации и т. д.», — говорит д’Аньелло.

Для того чтобы еще больше впечатлить потенциальных инвесторов, Рубинштейн ввел в состав руководства не только Карлуччи, но и бывшего министра финансов и государственного секретаря США Джеймса Бейкера, бывшего британского премьер-министра Джона Мейджора, а затем и экс-президента США Джорджа Буша-старшего. «Если бы 15 лет назад я пригласил вас на ужин, где должен был выступать Дэвид Рубинштейн, то вы бы выбросили это приглашение, — говорит Рубинштейн, — но если я пригласил бы вас поужинать с Джимом Бейкером или Джоном Мейджором, вы бы пришли».

Кризис. Однако после 11 сентября тесные связи с республиканцами начали давать обратный эффект. Связи Carlyle с семьей Буш после победы Буша-младшего выглядели плохо. А инвестиции, полученные Carlyle от богатых семей из Саудовской Аравии, особенно от семейства бен Ладен, выглядели еще хуже. Синтия Маккинни, которая в то время была членом Конгресса от Демократической партии, в публичном выступлении раскритиковала Carlyle: «Люди, близкие к администрации президента Буша, хотят сделать большие деньги на новой американской войне». Журнал Economist написал, что «таинственная Carlyle Group портит репутацию капитализма».

В конце концов Carlyle попросила семью бен Ладен забрать их деньги, а бывшие члены администрации США один за другим ушли в отставку. «Я ошибся, когда привлек слишком многих из них. Мне следовало понять, что при избрании Буша-младшего на нас станут смотреть как на доверенных лиц администрации из-за присутствия в руководстве Буша-старшего. — поясняет Рубинштейн. — Теперь мы стали абсолютно независимой от политики фирмой, несмотря на то что находимся в Вашингтоне».

Впрочем, финансовый кризис стал для Carlyle куда большим вызовом. Конвей-младший предчувствовал приближение краха. «Я понимаю, что такая ликвидность рынка не может сохраняться вечно. Чем дольше эта ситуация продлится, тем хуже будет, когда она закончится», — написал он в письме сотрудникам в январе 2007 году. Конвей признал, что фантастические прибыли, полученные компанией за последние годы, являются результатом не инвестиционного гения Carlyle, а дешевых денег на рынке.

Призвав инвестиционных менеджеров к «осторожности», Конвей-младший распорядился, чтобы менеджмент компаний из инвестиционного портфеля Carlyle вплотную занялся обслуживанием долга и пересмотром кредитных лимитов. Без потерь не обошлось — например, телефонный оператор Hawaiian Telecom объявил о банкротстве. Но куда больше неприятностей принес зарегистрированный в Амстердаме фонд Carlyle Capital, работавший с ипотечными ценными бумагами, — убыток от его деятельности составил $900 млн.

Инвестиционные банкиры в глазах общества стали главными виновниками финансового кризиса. Но Carlyle избежала претензий, которые сегодня предъявляют индустрии в целом. Хотя президент Обама, стремясь очернить Bain Capital, фирму, основанную его оппонентом Миттом Ромни, обрушивается с критикой на всех, кто занимается прямыми инвестициями.

Рубинштейн, однако, уверен, что он нравится Бараку Обаме. Carlyle сотрудничала с Белым домом в сентябре в деле покупки нефтеперерабатывающего завода в Филадельфии, что дало возможность сохранить 850 рабочих мест и избежать повышения цен на бензин на северо-востоке страны. Когда в прошлом году землетрясение повредило Монумент Вашингтона, то Рубинштейн пожертвовал $7,5 млн на его ремонт. Рубинштейн также был первым руководителем инвестиционной фирмы, присоединившимся к инициативе The Giving Pledge, в которой содержится обещание отдать половину своего богатства на благотворительность.

Он считает большой ошибкой Ромни попытку доказать, что его работа на рынке прямых инвестиций способствовала созданию рабочих мест, и полагает, что кандидату в президенты следовало сфокусироваться на том, что действительно является целью прямых инвестиций, — получении прибыли. «В любом обществе люди обычно не любят инвесторов и тех, кто заработал много денег, — говорит Рубинштейн. — В прошлом ни один инвестор не спрашивал меня, сколько рабочих мест я создал, они никогда об этом не думали. Вместо этого они говорили: «Покажите мне мою доходность». Мы заработали много денег для наших инвесторов, а большинство из них, хотя и не все, — это большие пенсионные фонды».

Глобальная стратегия. Сегодня Рубинштейн занимается тем, что у него лучше всего получается: он привлекает деньги для создания еще одного фонда прямых инвестиций — монстра размером $10 млрд. Рубинштейн, конечно же, создаст его, несмотря на то что все его усилия по привлечению денег приносят уже некоторые проблемы. Чем больше средств в распоряжении Carlyle, тем сложнее для компании находить перспективные активы, которые могли бы принести доходность выше рыночной.

При этом его партнер Конвей-младший остается оптимистом: по его мнению, американская экономика уже прошла самую дурную полосу и теперь находится в достаточно хорошем состоянии. Он планирует и дальше покупать активы, о чем уведомил инвесторов фонда размером $13,7 млрд, созданного в годы финансового бума. У Конвея-младшего есть причины для оптимизма. Например, консалтинговая компания Booz Allen Hamilton выплатила Carlyle $620 млн дивидендов, а вложенные в эту фирму в 2008 году $910 млн теперь превратились в $2 млрд.

У Carlyle — 1300 сотрудников и офисы, расположенные от Барселоны до Пекина, группа пытается с помощью глобального подхода решить проблему управления крупными капиталами. Конвей-младший в качестве примера приводит контракт Carlyle с Moncler, производителем дорогой зимней одежды (цены на куртки — около $1000). До того как Carlyle вложила в эту компанию в 2008 году около $200 млн, у нее были магазины только в Италии вокруг Милана. Carlyle помогла превратить Moncler в мировой бренд, открыв десятки магазинов в странах Азии. В прошлом году, когда Carlyle продала большую часть своего пакета акций за $500 млн, половина продаж Moncler приходилась на Азию, а ее самый большой магазин находился в Китае.

Китай — особый рынок для Carlyle, здесь работает каждый шестой сотрудник инвестиционной компании и здесь проводятся просто сумасшедшие по размерам сделки. Например, в 2005 году Carlyle поставила на то, что жители Китая, в основном не имеющие страховки, в условиях подъема экономики начнут пользоваться страховыми продуктами. Инвестиции в компанию China Pacific Insurance в размере $738 млн в итоге принесли $5 млрд.

Сейчас Конвей-младший обеспокоен замедлением развития китайской экономики и полагает, что повторить такой успех будет уже сложно. Теперь он видит больше возможностей в США.

По иронии судьбы одной из самых сложных задач, которая стояла в последнее время перед Рубинштейном, Конвеем-младшим и д’Аньелло, было убедить людей вложить деньги в акции Carlyle. Проблема в том, что доход Carlyle всегда был неравномерен, ведь большая часть прибыли зависит не от стабильного вознаграждения за управление фондами, а от результатов инвестиций — заключения сделок, подобных Moncler, или выплаты дивидендов.

Для того чтобы успешно провести IPO в мае 2012 года, Carlyle предложила низкие цены на свои акции и даже по требованию одного из крупнейших инвесторов снизила окончательную цену еще на полдоллара. Когда Рубинштейн услышал, что тот же инвестор купил акций Facebook на $1 млрд по $38 за акцию (сейчас они стоят около $19), он не мог поверить своим ушам.

Впрочем, Рубинштейн, как всегда, сумел привлечь деньги: инвесторы оценили Carlyle почти в $7 млрд, и компания продала акций на $700 млн. Размещение акций является частью плана Рубинштейна по освоению новых рынков и продуктов — это должно помочь компании в будущем, когда ей придется работать без него, Конвея и д’Аньелло.

Источник:
Искусство привлечь деньги: как сын почтового клерка стал миллиардером
Инвестиционный банкир Дэвид Рубинштейн постоянно ищет возможности для заключения сделок, и теперь он управляет капиталом в $156 млрд
http://www.forbes.ru/investitsii/169160-iskusstvo-privlech-dengi-kak-syn-pochtovogo-klerka-stal-milliaderom

Итоги 2015: Россия на рынках капитала — из реанимации в обычную палату

Итоги 2015: Россия на рынках капитала — из реанимации в обычную палату

В уходящем году санкции так и не сняли, а геополитическая ситуация осталась напряженной, поэтому российским компаниям в поисках средств к существованию пришлось придумывать новые решения

Москва. 28 декабря. INTERFAX.RU – В 2015 году главной задачей для российских компаний и банкиров, работающих с ними на рынках капитала, стало приспособиться к новой реальности — времена многомиллиардных размещений остались в прошлом, жизнь в режиме санкций на фоне мало предсказуемых геополитических событий заставила эмитентов искать новые решения.

Еще два года назад евробонды были одним из самых простых способов привлечь недорогое финансирование, теперь же размещение долговых бумаг на международном рынке превратилось в роскошь, доступную лишь ограниченному кругу заемщиков. Компании, подпавшие под санкции, занимать не могут по объективным причинам, но даже те, на кого не наложено никаких ограничений, всю первую половину года собирались с духом, чтобы протестировать новые условия заимствований.

В нестандартном формате работал и рынок акционерного капитала: на смену редким, но масштабным размещениям, пришли небольшие по объему сделки, зато на IPO и SPO вышло непривычно большое количество эмитентов.

Рынок акционерного капитала, который обычно восстанавливается после шоков гораздо дольше, чем долговые рынки, в 2015 году неожиданно стал главной площадкой, на которой теплилась жизнь для инвестиционных банкиров и инвесторов.

Правда, ни одного крупного размещения за год так и не состоялось — даже такие имена, как «Лента» и «Магнит», не пытались привлечь за раз более $250 млн.

Первым за деньгами в феврале вышел «Магнит» — компания, бумаги которой инвесторы традиционно считают одними из самых перспективных на российском рынке, без труда собрала книгу заявок всего за несколько часов.

Продавала бумаги Lavreno Limited, аффилированная с основным акционером «Магнита» Сергеем Галицким. Более 75% от размещаемых в ходе SPO акций компании приобрели инвесторы из Великобритании и США, такой результат для нынешних «санкционных» времен можно считать безусловным успехом.

По итогам размещения Lavreno получила около 9,8 млрд рублей, привлеченные средства Галицкий планировал направить на сторонние проекты — он владеет футбольным клубом «Краснодар» и финансирует строительство стадиона для него.

Через месяц успех «Магнита» повторил еще один ритейлер, «Лента», с такой же легкостью собравший книгу заявок в рамках вторичного размещения. «Лента» привлекала деньги для себя — акционерный капитал понадобился компании для улучшения баланса и финансирования экспансии. Ритейлер сумел привлечь $225 млн, большую часть новых депозитарных расписок компании, как и в случае с «Магнитом», выкупили иностранные фонды.

Но одним размещением «Лента» не ограничилась. В октябре компания привлекла еще $150 млн в ходе SPO через процедуру ускоренного сбора заявок.

Помимо скорости размещения бумаг и высокого спроса среди иностранных инвесторов все три размещения объединяет еще один фактор — присутствие среди инвесторов Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ). В размещениях «Ленты» РФПИ выступал в качестве якорного инвестора вместе с ближневосточными, азиатскими и западными фондами. Имена соинвесторов российский фонд не раскрывал. Но, по данным источников на рынке, в осеннем SPO вместе с РФПИ бумаги «Ленты», в частности покупал суверенный фонд Катара (QIA).

Не обошлось без государственного фонда и SPO «Магнита». Но в этой сделке участвовал не непосредственно РФПИ, а Российско-китайский инвестфонд (РКИФ, создан РФПИ и China Investment Corporation). РКИФ участвует и в главном частном размещении года: фонд покупает миноритарную долю в ритейлере «Детский мир» у АФК «Система» более чем за $100 млн. Эта сделка должна задать benchmark по стоимости компании перед IPO. «Система» собиралась провести IPO «Детского мира» на Лондонской фондовой бирже еще весной 2014 года, однако украинские события сорвали этот план. По новому графику IPO ритейлера может состояться весной 2016 года.

Но не только хорошо известные инвесторам имена отметились на рынке акционерного капитала в 2015 году. Несмотря на то, что весь год движение рынков было непредсказуемым и зависело от многочисленных и порой совершенно неожиданных факторов (связанных, главным образом, с геополитикой) ряд компаний все же сумели «поймать волну» и провести, в конечном счете, удачные, хоть и небольшие по объему, IPO.

Старт российским IPO дало размещение Объединенной вагонной компании (ОВК) в апреле. В июне рынок протестировал Московский кредитный банк (МКБ), говоривший о планах по публичному предложению своих бумаг не один год. В декабре IPO провели сразу две компании — специализирующийся на автолизинговых услугах «Европлан» Михаила Шишханова и «Новороссийский комбинат хлебопродуктов» (НХКП), а МКБ разместил допэмиссию в рамках SPO.

Все размещения проходили на Московской бирже, самое крупное IPO удалось провести МКБ — банк привлек около 13 млрд руб. Но и эта сумма крайне мала по сравнению, например, с проведенным в конце 2013 года IPO Тинькофф банка, сумевшего впечатлить инвесторов до такой степени, что книга заявок на бумаги не самого крупного российского банка составила почти $11 млрд (около 800 млрд руб. по текущему курсу).

«Размещения объемом $200-300 млн — это тот объем, который рынок мог осилить на приемлемых ценовых условиях. Чтобы провести размещение на $1 млрд, нужно привлечь качественный спрос на несколько миллиардов долларов, что в текущих условиях крайне проблематично из-за недостаточного интереса со стороны иностранных инвесторов», — объясняет Елена Хисамова, руководитель управления рынков акционерного капитала «ВТБ Капитала», принявшего участие в подготовке всех состоявшихся в этом году IPO и SPO российских компаний.

На звание самого драматичного размещения года смело может претендовать НКХП. Принадлежащий Объединенной зерновой компании и группе «Сумма» комбинат сумел закрыть книгу заявок лишь с пятого захода. Эмитенту сильно не повезло с новостным сопровождением — закрытие сделки проходило на фоне неожиданно вспыхнувшего российско-турецкого конфликта, и многие инвесторы начали затягивать принятие решений об участии в сделке. Но история закончилась благополучно для всех участников, НКХП смог продать бумаги по цене близкой к максимальной и привлечь более 3 млрд рублей.

В следующем году активность на рынке акционерного капитала должна усилиться за счет приватизационных сделок. Правительство обещает продать, как минимум, один крупный актив — «Совкомфлот». «Если Земля не налетит на небесную ось, то мы ожидаем приватизации «Совкомфлота» в 2016 году», — пообещал в декабре замминистра финансов Алексей Моисеев. Впрочем, финальное решение по продаже госактивов принимается все же не Минфином, а банкиры не ожидают, что продать госкомпанию можно будет так же легко, как частный актив.

«Если мы говорим о чистой приватизации, когда государство что-то продает от своего имени, все будет очень сложно. Иностранные инвесторы, покупая госкомпанию, безусловно, будут тщательно анализировать, не нарушают ли они таким образом какие-то запреты, наложенные в рамках санкций», — считает инвестбанкир из крупного международного банка.

В отличие от рынков акционерного капитала, рынок евробондов в этом году пережил один из самых сложных периодов — большинство российских заемщиков фактически отказались от размещения долговых бумаг на внешних рынках, предпочитая банковские кредиты и рублевые облигации.

В первой половине года на рынке, который еще недавно был самым привлекательным способом для российских компаний привлечь деньги, не было замечено ни одного эмитента из РФ. В июне небольшой выпуск евробондов разместила группа «Кокс», но эта сделка была фактически реструктуризацией уже имеющегося долга компании, а не привлечением нового.

Лишь в июле выйти на рынок неожиданно решился банк «АК Барс», разместивший еврооблигации на $350 млн. Но заемщик такого уровня при всем желании не способен проложить дорогу на рынок другим эмитентам, поэтому после размещения «АК Барса» на рынке евробондов ожидаемо вновь воцарилась тишина.

Только под конец года банкиры и инвесторы дождались крупных размещений. В октябре с разницей в несколько дней сразу две российские компании разместили крупные выпуски евробондов. ГМК «Норильский никель» вернулась на рынок после двухлетнего перерыва с выпуском 7-летних еврооблигаций на $1 млрд. «Газпром», в последний раз размещавший евробонды в ноябре 2014 года, разместил новые долговые бумаги на 1 млрд евро.

Еврооблигации обеих компаний пользовались большим спросом среди инвесторов. «Их просто разорвали», — самая популярная характеристика этих двух сделок от инвестбанкиров.

В ноябре эстафету у корпоратов подхватил Альфа-банк, с легкостью продавший евробонды на $500 млн под крайне привлекательную ставку — всего 5% годовых. Наконец, в декабре на рынок вышел Evraz — компания с достаточно высокой долговой нагрузкой, размещение которой пришлось еще и на период нестабильности на мировых рынках, но даже на фоне падения акций компаний сырьевого сектора эмитент смог привлечь через евробонды $750 млн.

В 2016 году ситуация на рынке евробондов для российских компаний во многом будет зависеть от того, выйдет ли на внешние рынки Минфин. Размещение суверенных бумаг должно сподвигнуть российские компании активнее использовать рынки внешних заимствований, тем более что ставки для многих из них возвращаются на приемлемые уровни, что подтвердили и размещения в конце 2015 года.

Россия не выходила на внешние рынки капитала с осени 2013 года, а традиционный лимит заимствований в $7 млрд в бюджете на 2016 год снижен до $3 млрд. Тем не менее, размещение даже небольшого по объему выпуска суверенных евробондов способно «зажечь», по крайней мере, крупных российских эмитентов.

Минфин, в 2015 году вновь оставивший инвесторов без новых выпусков евробондов, предложил им взамен новый инструмент внутреннего займа — облигации, привязанные к инфляции (ОФЗ-ИН).

Первое размещение этих бумаг было осуществлено в июле — Минфин продал 8-летние облигации на 75 млрд рублей по цене 91% от номинала, предложив ровно половину из запланированного объема в 150 млрд рублей. Новые бумаги вызвали настоящий ажиотаж на рынке, спрос на них составил около 200 млрд руб.

«Мы как организаторы понимали, что облигации с привязкой к инфляции, прежде всего, интересны пенсионным фондам, так как их задача — «переиграть» инфляцию. Относительно других категорий инвесторов у нас был определенный скепсис: банки предпочитают инструменты с доходностью «ключевая ставка плюс», а иностранные инвесторы, по предварительным данным, ожидали увидеть доходность выше, чем российские инвесторы», — рассказывал в интервью «Интерфаксу» руководитель управления рынков капитала Sberbank CIB (один из организаторов размещения) Антон Мальков.

Но в итоге, по его словам, именно иностранные инвесторы оказали наибольшее влияние на размещение, выступив в качестве драйверов ценообразования, для них ОФЗ-ИН оказались возможностью захеджироваться не только от инфляционных, но и от валютных рисков.

Иностранцам досталось 26% от общего объема размещения долговых бумаг, появление в сделке американских, европейских и азиатских покупателей настолько впечатлило Минфин, что министр Антон Силуанов заявил о полноценном возвращении РФ на международный рынок капитала.

Но не только иностранцы выстроились в очередь за инфляционными ОФЗ. «Увидев условия, которые Минфин выставил при размещении, я бы все продал и портфель бы туда положил. Никто не ожидал такого, мне очень сложно даже объяснить, почему и зачем это было сделано. Мы просили около 10 млрд рублей, получили только 4 млрд», — признавался журналистам директор департамента доверительного управления Внешэкономбанка Александр Попов.

Бумаги на оставшиеся 75 млрд руб. Минфин продавал на аукционах в октябре-декабре. Первые два аукциона, как и дебютное размещение, проходили при наличии высокого спроса, и лишь в декабре произошла «осечка»: министерство впервые не смогло продать весь заявленный объем облигаций с привязкой к инфляции из-за низкого спроса, при запланированном предложении в 20,4 млрд руб. были проданы бумаги лишь на 13,6 млрд руб. Участники рынка связывали первую неудачу с возможной нехваткой средств у УК и НПФ под конец года, а также с неблагоприятной внешней конъюнктурой.

Тем не менее, даже с учетом не слишком удачного последнего размещения, министерству удалось продать почти весь запланированный на 2015 год объем новых бумаг.

В 2016 году инвесторов ждет еще один новый бонд — Минфин обещает провести на Московской бирже размещение ОФЗ, номинированных в юанях, на сумму, эквивалентную $1 млрд.

Источник:
Итоги 2015: Россия на рынках капитала — из реанимации в обычную палату
Интерфакс: В уходящем году санкции так и не сняли, а геополитическая ситуация осталась напряженной, поэтому российским компаниям в поисках средств к существованию пришлось придумывать новые решения
http://www.interfax.ru/business/487569

COMMENTS